Lost Places

В Бийске живет немало ликвидаторов аварии на Чернобыльской АЭС. На страницах «БР» неоднократно были опубликованы воспоминания очевидцев тех трагичных событий.

Прошли годы. Город Припять, в котором некогда жили сотрудники атомной электростанции, по-прежнему входит в Чернобыльскую зону отчуждения, но сталкер там - нередкий гость. Благодаря этому мир имеет возможность получать фото и репортажи о том, как развивается жизнь в Припяти сейчас.

На протяжении нескольких лет Евгений *kranz* Гончаренко досконально исследует  Чернобыльскую зону отчуждения - зимой и летом, весной и осенью. Его интернет-ресурсы пользуются огромной популярностью и представлены на трех языках.

Евгений, как выяснилось,  киевский журналист, он водит в Чернобыльскую зону людей, пишет электронную музыку, руководит несколькими интернет-проектами, имеет активную позицию по политическим и социально значимым вопросам, выступает в защиту окружающей среды… 

- Евгений, почему у вас возникла идея посещать зону? Как к этому готовились? Как защищались от радиации?

- Это не было старательно обдуманным решением и, соответственно, я никак к этому не готовился. Был определенный интерес к Зоне, как к чему-то неизвестному и запретному. Было интересно увидеть эту линию раздела: с одной стороны линии - земля вполне пригодная для жизни, с другой… А что с другой? Какая она, Зона? Воображение рисовало апокалиптические картины: безжизненная земля, мертвые деревья, тоскливое завывание ветра, разносящего радиоактивную смерть… Все решил случай. Я попал в Зону вполне случайно и был поражен полным несоответствием моих представлений и реальности. Буйство зелени, пение птиц, шорохи диких зверей. Даже брошенные дома и радиоактивно загрязненная техника ликвидаторов аварии выглядят совершенно не чуждо, а наоборот - как неотъемлемая часть этого странного и красивого мира. Эта первая поездка и определила мою жизнь. Вот уже не первый год я веду фотолетопись Чернобыльской зоны. Наблюдаю, как Природа мягко, но неумолимо возвращает себе все когда-то отнятое у нее Человеком. Ну а по поводу защиты от радиации - есть определенные правила поведения в таких местах, соблюдать их не так уж и сложно.

- Расскажите о первых походах в Зону. Впечатления? Что особенно поразило? Были ли уникальные находки?

- Конечно, первые впечатления самые яркие. Но, с другой стороны, - Зона большая, я не первый год занимаюсь исследованием ее территории, и каждый визит - особенный и не забываемый. Что особенно поражает, поражает всегда - энергия жизни. Именно в Зоне понимаешь, насколько несостоятелен Человек в его попытках обуздать и подчинить себе Природу. Все эти попытки всегда заканчиваются одинаково - полным поражением Человека и победой Природы. Чернобыльская зона - один из ярких тому примеров. Мне сложно говорить о каких-то уникальных находках. Для меня в Зоне уникально все: старые семейные фотографии, письма и поздравительные открытки, пожелтевшие советские газеты с громогласными заголовками, молочные бутылки с крышками из фольги или вазочка с засохшими полевыми цветами на подоконнике брошенного дома… Это все осколки чьей-то жизни, это наша история.

- Водите в зону знакомых, друзей, туристов? Почему?

- Вожу. А почему бы и нет? Но только тех, кому я доверяю и кому это действительно интересно. Только не подумайте, что я какой-то экстремал и нелегал, лазящий в дырку забора. Я вожу в Чернобыльскую зону совершенно законно, с оформлением всех необходимых для этого документов.

- Как меняется жизнь в Припяти со временем?

- Что Вы имеете в виду под словом «жизнь»? Если разговор о жизни Человека, то ее там нет, вот уже двадцать три года. Все жители были эвакуированы, и в городе осталось только несколько учреждений. Если же разговор о жизни в более широком смысле, то город живет - живет как часть природы. Сейчас город превратился в лес. И в этом городе-лесе много птиц, часто можно встретить диких кабанов, косуль, лисиц, волков.

- Знаю, что походы в Зону - лишь часть вашей работы. Вы вовлечены в деятельность по защите окружающей среды, пишете специфическую музыку, принимаете участие в социально значимых проектах. Что это, попытка изменить мир? У вас есть манифест.

- Да, я поддерживаю разные природоохранные проекты и некоторые экологические организации, такие, как WWF, IFAW, Киевский эколого-культурный центр. Когда есть возможность, то и финансово. Не знаю, можно ли эту деятельность назвать попыткой изменения мира, скорей, это единственная возможность для меня остаться самим собой. Но в последнее время Чернобыль занимает все мое время и силы.

Мой манифест? Я хочу, чтобы все люди на планете Земля научились жить в мире друг с другом и берегли свой дом - маленькую планету на окраине Галактики, которую мы назвали «Земля». Другого дома у нас нет, и, возможно, не будет в ближайшем будущем. Ну а что касается Чернобыля, я и мои друзья из Международной общественной организации «Припять. ком» добиваемся создания на территории Чернобыльской зоны отчуждения заповедника (как это сделали на своих радиоактивно загрязненных территориях наши соседи белорусы), а городу Припять придания статуса города-музея.

- Ваш сайт представлен на трех языках. Кто его пользователи?

- Я не занимался глубоким анализом аудитории моего сайта и не смогу ответить, каков он, «типичный читатель моих репортажей», но определенно могу сказать, что огромный интерес к теме Чернобыля вообще и к моему сайту в частности у российской аудитории. Это основные мои читатели, далее идут Украина, Польша, Германия, другие европейские государства, а также США и Канада. Каждый день я получаю уйму писем из разных уголков планеты. Мне пишут разные люди, разных возрастов, разных национальностей. Кого-то интересуют заброшенные места, кому-то интересна история этого края, кто-то на моих фотографиях узнал свой бывший дом или квартиру. Часто пишут бывшие жители отселенных полесских сел, которых судьба разбросала по всему миру, с просьбой съездить в их заброшенное село и сфотографировать их дом. Пишут ликвидаторы последствий аварии на ЧАЭС, просят рассказать о том, что сейчас в тех местах, где им пришлось в свое время работать. Отдельная категория посетителей моего сайта - подрастающее поколение, у которых интерес к Чернобылю пробудили компьютерные игры вроде «Сталкера» или «C.O.D.4». Им интересно, насколько игровой мир отличается от реальной Зоны.

- В целом, какое значение в вашей жизни имеет Чернобыльская зона? Можно провести аналогию со “Сталкером” Тарковского?

- Хороший вопрос. Для меня лично фильм Андрея Тарковского «Сталкер» - это и есть реальная Чернобыльская зона отчуждения. Каждый раз, бывая в Зоне, ловлю себя на мысли: «Это как у Тарковского». Часто встречал, что и люди, работающие сегодня в Чернобыльской зоне отчуждения, тоже проводят подобные параллели. Как-то услышал от своего знакомого, работающего в Зоне, фразу о не очень «чистоплотном» человеке, пытавшемся заниматься в Зоне каким-то сомнительным бизнесом и потерпевшем полный крах: «Его Зона не приняла». Я считаю Зону живой, она не добрая и не злая, она мудрая и сильная… Она внимательно следит за нами сквозь заросшие подлеском города и села, из-за бобровых плотин полесских речушек, из ржавых люков брошенной бронетехники ликвидаторов. Смотрит, оценивает и решает - нужен ли ты ей? И мне кажется, что меня она приняла.

- Признаюсь, мои коллеги с интересом следили за нашей перепиской.

Думаю, те читатели, кто еще не посмотрел шедевр отечественного кинематографа, фильм «Сталкер», обязательно сделают это. И надеюсь, после этого интервью будет над чем призадуматься. Спасибо.

Корреспондент: Виктория ТАРАСЕНКО

Городская общественно-политическая газета "Бийский рабочий"